Anna Akhmatova

 
 
***
 
This evening's light is golden bright,
The April's coolness is so tender,
Though you are many years too late,
I still do welcome you to enter.

Right next to me why don't you sit
And look with happy eyes around.
This little notebook has in it
The poems written in my childhood.

Forgive me that I've lived and mourned,
And was not grateful for the sun rays...
Forgive me please, forgive me for
I have mistaken you for others...

***
 
Широк и желт вечерний свет,
Нежна апрельская прохлада.
Ты опоздал на много лет,
Но все-таки тебе я рада.
 
Сюда ко мне поближе сядь,
Гляди веселыми глазами:
Вот эта синяя тетрадь —
С моими детскими стихами.
 
Прости, что я жила скорбя
И солнцу радовалась мало.
Прости, прости, что за тебя
Я слишком многих принимала.
 
                               1915
***
The two of us won't share a glass together
Be it of water or of sweet red wine;
We won't be kissing, in the morning either
Nor, late at night, enjoy an evening shine...
You breathe the sun, I breathe the moon; however
We are united by one love forever.

I always have with me my true soul mate,
You have with you your ever-merry girlfriend;
Yet I'm acquainted with your eye's dismay
As you's the reason of my lifelong ailment.
The length of our dates won't be increased,
That's how, it's doomed, to honor our peace.

Yet, it's my breath that flows in your rhymes
While in my rhymes your voice is singing clear;
Oh' neither oblivion, nor fear
Will ever dare to touch this kind of flame.
I wish you knew how I am longing now
To feel your dry and rosy lips somehow.

***
 
Не будем пить из одного стакана 
Ни воду мы, ни сладкое вино, 
Не поцелуемся мы утром рано, 
А ввечеру не поглядим в окно. 
Ты дышишь солнцем, я дышу луною, 
Но живы мы любовию одною. 
 
Со мной всегда мой верный, нежный друг. 
С тобой твоя веселая подруга, 
Но мне понятен серых глаз испуг, 
И ты виновник моего недуга. 
Коротких мы не учащаем встреч. 
Так наш покой нам суждено беречь. 
  
Лишь голос твой поет в моих стихах, 
В твоих стихах мое дыханье веет. 
О, есть костер, которого не смеет 
Коснуться ни забвение, ни страх... 
И если б знал ты, как сейчас мне любы 
Твои сухие, розовые губы! 

Back to the top

 
GREY-EYED KING

Glory to you, inconsolable ache
Yesterday passed away the grey-eyed king.
Late autumn evening was sultry and red
My husband returned and quietly said:

"After the hunt it all happened, you know,
His body was found right by the oak grove.
He was too young to be taken away…
Pity the queen, overnight she turned grey."

Then, after smoking his usual pipe,
He left for work, as he did every night.
My little daughter, I'll wake up at once
Only to have at her grey eyes one glance.

And by my window the poplar will sing:
"Gone from this earth, no more is your king..."

СЕРОГЛАЗЫЙ КОРОЛЬ
 
Слава тебе, безысходная боль! 
Умер вчера сероглазый король. 
  
Вечер осенний был душен и ал, 
Муж мой, вернувшись, спокойно сказал: 
  
«Знаешь, с охоты его принесли, 
Тело у старого дуба нашли. 
  
Жаль королеву. Такой молодой!.. 
За ночь одну она стала седой». 
  
Трубку свою на камине нашел 
И на работу ночную ушел. 
  
Дочку мою я сейчас разбужу, 
В серые глазки ее погляжу. 
  
А за окном шелестят тополя: 
«Нет на земле твоего короля. . .» 
 ***
Here Pushkin's endless exile has begun,
And Lermontov's exile turned out fatal,
The mountain grass has a smell so sweet and gentle,
And only once I managed to discern,
By the lake under the dense shade of a chinara,
In the early evening and ferocious trice
The glare of insatiable dark eyes
Of the immortal lover of Tamara.

***

Здесь Пушкина изгнанье началось
И Лермонтова кончилось изгнанье.
Здесь горных трав легко благоуханье,
И только раз мне видеть удалось
У озера, в густой тени чинары,
В тот предвечерний и жестокий час -
Сияние неутоленных глаз
Бессмертного любовника Тамары.

 

RACHEL
So Jacob served seven years for Rachel,
and they seemed only a few days to him
because of the love he had for her.
Genesis

When Jacob and Rachel met for the first time,
He bowed to her like a humble wayfarer.
The herds were raising hot dust to the skies,
The little well's mouth was covered by a boulder.
He rolled the old boulder away from the well
And watered the flock with clean water himself.

Yet sweet little sadness crept into his heart
With each passing day growing stronger.
To wed her he bargained to toil seven years
As shepherd for her artful father.
Oh, Rachel! To the captive of love in his eyes
The seven years seemed as a few dazzling days.

Yet Laban was thirsty for silver, and wise,
And mercy he didn't espouse,
Assuming forgiveness for all kind of lies…
As long as they serve his own house.
He took homely Leah with his sure hand
And led her to Jacob in his wedding tent.

A sultry night reigns over high desert sky
And spreads misty dews in the morning,
While pulling her braids in despair all that night
The younger of sisters is moaning,
Sends curses to Leah and God for her doom
Imploring the angel of death to come soon.

As Jacob is dreaming the sweetest of dreams:
The clear well spring in the valley
And Rachel's eyes happily looking at him
Her beautiful voice singing softly:
O, weren't you kissing me, Jacob, with love
Remember, you called me your black turtledove?

БИБЛЕЙСКИЕ СТИХИ: РАХИЛЬ 


            И служил Иаков за Рахиль семь
     лет; и они показались ему за несколько
     дней, потому что он любил ее.
              Книга Бытия
 
И встретил Иаков в долине Рахиль,
Он ей поклонился, как странник бездомный.
Стада подымали горячую пыль,
Источник был камнем завален огромным.
Он камень своею рукой отвалил
И чистой водой овец напоил.
 
Но стало в груди его сердце грустить,
Болеть, как открытая рана,
И он согласился за деву служить
Семь лет пастухом у Лавана.
Рахиль! Для того, кто во власти твоей,
Семь лет - словно семь ослепительных дней.
 
Но много премудр сребролюбец Лаван,
И жалость ему незнакома.
Он думает: каждый простится обман
Во славу Лаванова дома.
И Лию незрячую твердой рукой
Приводит к Иакову в брачный покой.
 
Течет над пустыней высокая ночь,
Роняет прохладные росы,
И стонет Лаванова младшая дочь,
Терзая пушистые косы,
Сестру проклинает и Бога хулит,
И Ангелу Смерти явиться велит.
 
И снится Иакову сладостный час:
Прозрачный источник долины,
Веселые взоры Рахилиных глаз
И голос ее голубиный:
Иаков, не ты ли меня целовал
И черной голубкой своей называл?
 
25 декабря 1921
 
 
 

Back to the top