Porcelain Pavilion. China. 283. Porcelain pavilion
Porcelain Pavilion. China. 284. Moon over the sea
Porcelain Pavilion. China. 285. The reflection of mountains.
Porcelain Pavilion. China. 286. Nature
Porcelain Pavilion. China. 287. The Road
Porcelain Pavilion. China. 288. THREE WIVES OF A MANDARIN.
Porcelain Pavilion. China. 289. Happiness
Porcelain Pavilion. China. 290. Union
Porcelain Pavilion. China. 291. Wanderer
Porcelain Pavilion. China. 292. Poet
Porcelain Pavilion. China. 293. Home
Porcelain Pavilion. IndoChina. 294. ANNAM.
Porcelain Pavilion. IndoChina. 295. YOUNG GIRLS
Porcelain Pavilion. IndoChina. 296. Children' Song
Porcelain Pavilion. IndoChina. 297. Laos
Porcelain Pavilion. IndoChina. 298. Kha
The Forest
All of us  - righteous and sinners,
Born in prison, raised at the altar,
All of us are funny actors
In the theater of the Creator.

The Lord sits on His throne,
Merrily follows the show.
Brightly on His sumptuous gown
Sparkles and golden stars glow.

Oh, how easy and pleasant
Is the empyrean staging!
Mary the Virgin is content,
Finds the libretto engaging:

- Hamlet? He has to be pallid.
Cain? He should be audacious...
Audience takes in angelic
Shiny victorious trumpets.

God leaning forward is watching,
He is caught up in the drama...
Pity if Cain is crying,
Hamlet will have blissful moments!

That goes against His intentions!
To avoid deviations,
God will entrust the production
Into Pain's hands, a deaf titan.

Now the pain’s shooting higher
Cunningly webbing and freely,
Those who choose to retire,
Are castigated severely.

Tortures grow out of proportion
Fear and dismay - even greater;
What if continues His celebration
In the theater of the Creator.
Все мы, святые и воры,
Из алтаря и острога
Все мы - смешные актеры
В театре Господа Бога.
Бог восседает на троне,
Смотрит, смеясь, на подмостки,
Звезды на пышном хитоне
Позолоченные блестки.
Так хорошо и привольно
В ложе предвечного света,
Дева Мария довольна,
Смотрит, склоняясь, в либретто:
- Гамлет? Он должен быть бледным.
Каин? Тот должен быть грубым...
Зрители внемлют победным
     Солнечным, ангельским трубам.
Бог, наклонясь, наблюдает,
К пьесе он полон участья. -
 Жаль, если Каин рыдает,
Гамлет изведает счастье!
Так не должно быть по плану!
Чтобы блюсти упущенья,
Боли, глухому титану,
Вверил он ход представленья.
Боль вознеслася горою,
Хитрой раскинулась сетью,
Всех, утомленных игрою,
Хлещет кровавою плетью.
Множатся пытки и казни...
И возрастает тревога,
Что, коль не кончится праздник
В театре Господа Бога?!
283. Porcelain pavilion
Amidst the waters of a man-made lake,
A porcelain pavilion rises high.
The way to it is lead by jasper bridge
That’s cambered like a tiger’s back.
And that pavilion houses friends tonight,
They are attired for the holidays;
The dragon patterns on their chalices,
They glitter with the warmed-up wine.
Friends turn from chatting their happy chats
To jotting down their happy songs;
They push off foreheads their yellow hats,
And roll up their yellow sleeves.
Transparent lake reflects so clearly
The bridge curved in as if the jasper moon,
And friends who gathered at this hour 
See their reflections upside down.
284. Moon over the sea
The moon relinquished sharp-edge cliffs at sea line,
And with transparent gold: the waters shine;
On board of their pointed boat, this evening
The friends enjoy their heated glass of wine.
When looking at the clouds passing swiftly
Through the reflection of the moonlight post;
Some of the friends will find those clouds closely
Resembling the holy women’s ghosts.
Another group imagine those clouds
As heaven bound souls of pious men;
The third of friends insist without doubts,
The clouds resemble caravan of swans.
285. The reflection of mountains.
How happy my heart is, how buoyant,
On my boat so tiny and light,
I am sailing the ripples and light
All day long and from dusk till the dawning.
Love to watch the reflection of cliffs
On the surface of transparent seas.
Like a beast’s heart – mine pounded loud,
There were so many pains in the past,
It desired so many things… Now - 
No desire to look at the vast… 
Love to watch the reflection of cliffs
On the surface of transparent seas.
286. Nature
How tranquil is this little mountain lake
It’s filled with water like a cup
Bamboo looks just like little houses
And trees above  – a sea of roofs.
Yet cliffs are sharp, encroached like pagodas 
Among the flowers they rise
Eternal nature always learns from us –
That makes my heart and soul rejoice.
287. The road
I stared at the unfolding road,
Beneath the shadow of grand oaks, -
Such a familiar old road,
Surrounded by flower fence.
The evening fog starts slowly setting,
Uneasy sadness brings me tears,
When every pebble on this road
Seems so familiar and dear. 
Why would I ever take the road –
It will not bring me to the place
Where air gets stifled in my throat –
The house where my beloved lives.
When she was born, her feet were strangled
They put them in the iron gyves.
And she grew up to be a stranger
To shady roads’ calling vibes.
When she was born, her heart was strangled
They put it in the iron gyves.
And she, who’s been my heart’s desire,
Will never be my dear wife.
Lawful wife.
There is still some wine left in the chalice,
And the plate that’s served is nests of the swallows.
Since the birth of time, the legal spouse
Is respected by her mandarin-husband.
There is still some wine left in the chalice,
And the plate is served – duck: fat and heavy;
Should a mandarin be deprived of children - 
Concubine is needed for a mandarin.
There is still some wine left in the chalice,
And the plate is served - preserves and marmalade.
Why the two of you are in his house?
Every night a new woman he desires.
There is no more wine left in the chalice,
And the plate that’s served is hot red pepper.
Silence! O you: bunch of silly blabbers,
Dare you laughing at the poor old mandarin.
My sailing boat, crafted of redwood, is swift,
My flute is carved out of jasper.
With water a stain is removed from the silk,
With wine – the worries and heartache.
And if you’re the owner of swift little boat,
The wine and a beautiful woman…
What else can you ask for? In every respect,
To heavenly gods you are equal.
290. UNION.
The moon climbs graciously the evening heavens,
And there affectionately rests her beauty.
The evening breeze is canvassing the lakeshore,
To spread the kisses to the happy water.
Oh, how heavenly would be a union
Of people who are destined for each other.
Yet those who are destined for each other
Can rarely, alas, enjoy their union.
Wanderer, far from his homeland,
You are poor and you are alone,
For the time, deprived of listening
To the music of mother tongue.
Yet here nature is so magnificent,
That you’re not entirely lost.
Singing birds on the trees around you –
Would you call it a foreign tongue?
Only listening to the autumn flute,
The cicadas iridescent chime;
Only noticing of the dragon-shape
Big white clouds up in the skies, - 
You’ll embrace what you have inherited –
The eternal sadness and pain.
In your dreams, you’ll sail away back home
With your eyes shielded from the sun.
292. POET.
I heard from the garden a woman singing,
But I …  I gazed at the moon.
My thoughts never wondered about that woman --
Since I fell in love with the moon.
No stranger am I to the beautiful goddess --
I do sense her gaze in return.
And neither tree branches or bats in the darkness
Will ever conceal me from her.
She likes her reflection in eyes of the poets,
Who have long forgotten their wives.
They look like the glittering scales of the dragons –
The hallowed bards of the seas.
293. HOME.
The merciless fire devoured
The house of my childhood games.
I needed to overcome sorrow,
And sailed on the golden-mast boat.
I played on my beautiful flute to
The high rising moon in the sky.
The moon, by my singing, got saddened,
And covered herself with a cloud.
Then I turned my eyes to the mountain,
But had no more songs on my mind.
It seemed : all the joys of my childhood
Were burned in the flames of my home.
I wished in despair for the refuge
That water could offer to me.
A sudden reflection of a woman
Slid by like the one of the moon.
And should she sincerely desire
And should the moon kindly approve
I’m willing to build a new house
In th’ woman’s mysterious heart.
294. ANNAM.
Look at the moon in the midst of
Vastly magnificent sky bed;
Hear the young winds among bamboo;
Feel the air – heavy with fragrance.
Families always are blessed!
While parents rest in the grove,
Drinking green tea, reading poems,
House’s alive with commotion:
Children are busy with homework
Wishing the newborn won’t cry.
If you enjoy this lifestyle,
You will achieve true fulfillment.
Why strive for fame and money
When you believe that your children’s
Life must be longer than yours.
Girls are enchanted by rupee’s tails
They bear an image of firebirds;
The girls leave behind their parents’ home,
Follow the Frenchmen obediently.
Why is that quinsy’s mouth red like fire?
Isn’t it because it’s chewing betel?
Let the new fiancée of my father
Hurry up so they can meet each other
He’ll extend to her a hearty welcome,
Welcome her with rice, he will not hit her.
It’s my mother who will poke her eyes out,
She will rip the guts out of her stomach.
297. LAOS.
Dear girl, your cheeks are soft and tender,
And your breasts, like little hills, are slender,
Fall in love with me and from this instance
We will never live apart in distance.
My piragua, we will board together,
And the wind will set our sail untethered.
Should you wish to ride an elephant, dear,
I will be your loyal karnak there.
Should you turn into the moon one evening,
I’ll become a cloud so to be near you.
Should you be liana of the jungle
I will turn into a bird or a monkey.
On the mountain peak you climb, my dear,
Looking into the abyss with awe and fear
Even if they put my feet in irons,
I will climb that peak despite all tyrants.
Yet my skills are useless for tomorrow
I am destined for a bitter sorrow.
You don’t love me; so I soon start perish
Like a bull deprived of juicy daisies.
With no single kiss that I could cherish
On that cheek of yours so fresh and rosy.
298. KHA.
Beautiful lassies, where are you now?
You who don’t answer me anymore
You who forgot all about me;
Left me behind – now my weakened voice
Wakes up the echo in vain.
Have you been eaten by angry beasts?
Or by your lovers you’re being kept?
Go on, answer me dearest,
I fell in love with you and I came
Down to meet with you here.
I caught a glimpse of you naked when
You were bathing in a clear lake.
And I came down thinking not
Of who you are – daughters of the moon
I – who am black robin’s son.
             283. Фарфоровый павильон
Среди искусственного озера
Поднялся павильон фарфоровый.
Тигриною спиною выгнутый,
Мост яшмовый к нему ведет.
И в этом павильоне несколько
Друзей, одетых в платья светлые,
Из чаш, расписанных драконами,
Пьют подогретое вино.
То разговаривают весело,
А то стихи свои записывают,
Заламывая шляпы желтые,
Засучивая рукава.
И ясно видно в чистом озере -
Мост вогнутый, как месяц яшмовый,
И несколько друзей за чашами,
Повернутых вниз головой.
Луна уже покинула утесы,
Прозрачным море золотом полно,
И пьют друзья на лодке остроносой,
Не торопясь, горячее вино.
Смотря, как тучи легкие проходят
Сквозь-лунный столб, что в море отражен,
Одни из них мечтательно находят,
Что это поезд богдыханских жен;
Другие верят - это к рощам рая
Уходят тени набожных людей;
А третьи с ними спорят, утверждая,
Что это караваны лебедей.
Сердце радостно, сердце крылато.
В легкой, маленькой лодке моей
Я скитаюсь по воле зыбей
От восхода весь день до заката
И люблю отражения гор
На поверхности чистых озер.
Прежде тысячи были печалей,
Сердце билось, как загнанный зверь,
И хотело неведомых далей
И хотело еще... но теперь
Я люблю отражения гор
На поверхности чистых озер.
Спокойно маленькое озеро,
Как чаша, полная водой.
Бамбук совсем похож на хижины,
Деревья - словно море крыш.
А скалы острые, как пагоды,
Возносятся среди цветов.
Мне думать весело, что вечная
Природа учится у нас.
287.  ДОРОГА
Я видел пред собой дорогу
В тени раскидистых дубов,
Такую милую дорогу
Вдоль изгороди из цветов.
Смотрел я в тягостной тревоге,
Как плыл по ней вечерний дым.
И каждый камень на дороге
Казался близким и родным.
Но для чего идти мне ею?
Она меня не приведет
Туда, где я дышать не смею,
Где милая моя живет.
Когда она родилась, ноги
В железо заковали ей,
И стали чужды ей дороги
В тени. склонившихся ветвей.
Когда она родилась, сердце
В железо заковали ей,
И та, которую люблю я,
Не будет никогда моей.
Законная жена
Есть еще вино в глубокой чашке,
И на блюде ласточкины гнезда.
От начала мира уважает
Мандарин законную супругу.
Есть еще вино в глубокой чашке,
И на блюде гусь большой и жирный.
Если нет детей у мандарина,
Мандарин наложницу заводит.
Есть еще вино в глубокой чашке,
И на блюде разное варенье.
Для чего вы обе мандарину,
Каждый вечер новую он хочет.
Больше нет вина в глубокой чашке,
И на блюде только красный перец.
Замолчите, глупые болтушки,
И не смейтесь над несчастным старцем.
Из красного дерева лодка моя,
И флейта моя из яшмы.
Водою выводят пятно на шелку,
Вином - тревогу из сердца.
И если владеешь ты легкой ладьей,
Вином и женщиной милой,
Чего тебе надо еще? Ты во всем
Подобен гениям неба.
Луна восходит на ночное небо
И, светлая, покоится влюбленно.
По озеру вечерний ветер бродит,
Целуя осчастливленную воду.
О, как божественно соединенье
Извечно созданного друг для друга!
Но люди, созданные друг для друга,
Cоединяются, увы, так редко.
Странник, далеко от родины,
И без денег и без друзей,
Ты не слышишь сладкой музыки
Материнского языка.
Но природа так слепительна
Что не вовсе несчастен ты.
Пенье птиц, в ветвях гнездящихся,
Разве чуждый язык тебе?
Лишь услыша флейту осени,
Переливчатый звон цикад,
Лишь увидя в небе облако,
Распластавшееся как дракон,
Ты поймешь всю бесконечную
Скорбь, доставшуюся тебе,
И умчишься мыслью к родине,
Заслоняя рукой глаза.
292. ПОЭТ
Я слышал из сада, как женщина пела,
Но я, я смотрел на луну.
И я никогда о певице не думал,
Луну в облаках полюбив.
Не вовсе чужой я прекрасной богине:
Ответный я чувствую взгляд.
Ни ветви дерев, ни летучие мыши
Не скроют меня от него.
Во взоры поэтов, забывших про женщин,
Отрадно смотреться луне,
Как в полные блеска чешуи драконов,
Священных поэтов морей.
293. ДОМ
Тот дом, где я играл ребенком,
Пожрал беспощадный огонь.
Я сел на корабль золоченый,
Чтоб горе мое позабыть.
На дивно-украшенной флейте
Играл .я высокой луне.
Но облаком легким прикрылась
Луна, опечалена мной.
Тогда я к горе обернулся,
Но песни не шли мне на ум.
Казалось, все радости детства
Сгорели в погибшем дому.
И мне умереть захотелось,
И я наклонился к воде.
Но женщина в лодке скользнула
Вторым отраженьем луны. -
И если она пожелает,
И если позволит луна,
Я дом себе новый построю
В неведомом сердце ее.
294. АННАМ
Месяц стоит посредине
Дивно-огромного неба,
Ветер в бамбуковой чаще,
Благоухающий воздух,
Благословенна семья.
Старшие в роще за чаем,
Пьют и стихи повторяют,
Из дому слышно гуденье,
Там занимаются дети,
Новорожденный кричит.
Тот, кто живет этой жизнью,
Полное знает блаженство.
Что ему деньги и слава,
Если он верит, что детям
Должно его пережить?
Нравятся девушкам рупии
С изображением птицы.
Они покидают родителей,
Чтобы идти за французами.
Что это так красен рот у жабы,
Не жевала ль эта жаба бетель?
Пусть скорей приходит та, что хочет
Моего отца женой стать милой!
Мой отец ее приветно встретит,
Рисом угостит и не ударит,
Только мать моя глаза ей вырвет,
Вырвет внутренности из брюха.
297. ЛАОС
Девушка, твои так нежны щеки,
Грудь твоя - как холмик невысокий.
Полюби меня, и мы отныне
Никогда друг друга -не покинем.
Ты взойдешь на легкую пирогу,
Я возьмусь отыскивать дорогу.
На слона ты сядешь, и повсюду
Я твоим карнаком верным буду.
Если сделаешься ты луною,
Стану тучкой, чтоб играть с тобою.
Если сделаешься ты лианой,
Стану птицею иль обезьяной.
Если будешь ты на горном пике
Перед пастью пропасти великой,
Пусть мне ноги закуют в железо,
Я на пик твой все-таки долезу.
Но напрасно все мое уменье,
Суждено мне горькое мученье,
Ты меня не любишь; и умру я,
Как бычoк, травы лишенный свежей,
Без единственного поцелуя
В щеку, где румянец нежен, свежий.
298. КХА
Где вы, красивые девушки,
Вы, что ответить не можете,
Вы, что меня оставляете
Ослабевающим голосом
Звонкое эхо будить?
Или вы съедены тиграми,
Или вас держат любовники?
Да отвечайте же, девушки.
Я полюбил вас и встретиться
С вами спустился в леса.
С тор я увидел вас голыми
Около чистого озера
И прибежал, не подумавши,
Что все вы - дочери месяца,
Черной вороны я сын.
In that magic forest, towering trees 
Unexpectedly come forward from the haze.

Out of the earth, roots spring from other roots, 
Like the arms of the dwellers of burial vaults.

Under the cover of the blazing autumn leaves 
Lonesome giants, trolls, and lions used to live.

Here sailors saw the tracks in golden sand 
Left behind by a six-fingered human hand. 

Peers of France and Arthurian valiant knights 
Never set on this forbidden place their sights. 

Nor the bushes ever hid a pirates’ lair, 
Nor a hermit ever made his lodging there... 

Only once, they saw in a lurid tempest’s light -- 
Cat-headed woman softly stepped into the night; 

Doomed to wear a solid silver coronet, 
She was lamenting and sobbing till the sunset. 

No communion was given by a priest 
When, by quiet dawn, she passed away in peace. 

All this happened, all this happened in those years, 
Which have passed without leaving any trace. 

All this happened, all this happened in a realm, 
Which would never come across your wildest dreams. 

I imagined all of this by looking at 
Fiery braids that always snake around your head, 

Looking at your ever changing greenish eyes, 
They're akin to Persian feverish turquoise. 

Well, perhaps that forest is a soul of yours, 
Well, perhaps that forest 's always my remorse. 

Or perhaps, one day when we will die, 
To this forest we will travel – you and I.
В том лесу белесоватые стволы
Выступали неожиданно из мглы.
Из земли за корнем корень выходил,
Точно руки обитателей могил.
Под покровом ярко-огненной листвы
Великаны жили, карлики и львы,
И следы в песке видали рыбаки
Шестипалой человеческой руки.
Никогда сюда тропа не завела
Пэра Франции иль Круглого Стола,
И разбойник не гнездился здесь в кустах,
И пещерки не выкапывал монах -
Только раз отсюда в вечер грозовой
Вышла женщина с кошачьей головой,
Но в короне из литого серебра,
И вздыхала и стонала до утра,
И скончалась тихой смертью на заре,
Перед тем как дал причастье ей кюре.
Это было, это было в те года,
От которых не осталось и следа.
Это было, это было в той стране,
О которой не загрезишь и во сне.
Я придумал это, глядя на твои
Косы - кольца огневеющей змеи,
На твои зеленоватые глаза,
Как персидская больная бирюза.
Может быть, тот лес - душа твоя,
Может быть, тот лес - любовь моя,
Или, может быть, когда умрем,
Мы в тот лес направимся вдвоем.